RU EN
Архив новостей
 
Опрос Все опросы

«Бессмертный полк»: ученик 4 класса Курьинской школы им. М.Т. Калашникова Данил Глухих о рассказе своей бабушки о Великой Отечественной войне

26.05.2014

«Бессмертный полк»: ученик 4 класса Курьинской школы им. М.Т. Калашникова Данил Глухих о рассказе своей бабушки о Великой Отечественной войне

Ты уже взрослый, и пора рассказать тебе о нашей семье, о предках, как теперь говорят, о страшной войне. Это не вымышленные герои из кинофильмов, это наши с тобой очень близкие и родные люди, которые дали нам жизнь.

Я послевоенный ребенок, родилась в 1946 году, страшные и счастливые послевоенные годы. Страшные потому, что очень многие не вернулись с войны, счастливые потому, что закончилась война. Мой отец, Губанов Иван Никитович, офицер Советской Армии, в 1944 году после семи ранений в грудь и ранения в ногу был комиссован и отправлен в город Фрунзе в госпиталь. Семья жила в Киргизии. Когда папа уходил на фронт, мама осталась с двумя детьми с трехлетним Славиком и двухмесячным Юрой. Это были мои братья. Юра выжил, а Славик умер, умер от голода. Рядом не было почти ни одной семьи, где бы, не

умер ребенок, а то и даже два. Умирали от голода, не от болезни. Все зерно и мясо уходили на фронт. Солдат надо было кормить. Жили овощами, летом фруктами, в Киргизии в летнее время был хороший урожай.

Папа пролежал в госпитале три месяца, а потом маме сообщили, чтобы забрала его домой. Врачи бороться за его жизнь уже не могли. Только организм, наверное, стал бороться сам, папа отчаянно хотел жить. Он не умер, а стал понемногу поправляться и прожил еще десять лет. Он несколько раз еще лечился в госпитале, к тому времени в нашей семье родилась моя сестренка Танечка. Мама работала в школе, после уроков - в поле, а вечером на товарном поезде с ребенком ездила к папе. Прямо в поезде Танечка умерла от голода, ей не было и двух месяцев.

Папу выписали вновь домой, но сердечные приступы были ежедневно. Мама от темна до темна была на работе. Брату Юре было одиннадцать лет, днем он учился, а вечером трудился в поле. Да и дома большую часть работы делал он. Моя обязанность была ухаживать за папой, когда он болел, и за безногим дедушкой. Мне было шесть лет, когда я научилась делать уколы. Как это страшно, когда любимый отец, такой молодой, красивый, начинал задыхаться, боли сжимали его в комок, лицо становилось серым. Он старался меня не пугать, сдерживаться, но я все понимала. Хватала шприц, разбивала ампулу, папа, как мог, помогал мне, когда я делала ему уколы, следила за его лицом, надо чтобы серость проходила. Так меня учил врач. Но военные и послевоенные дети очень рано взрослели. К семи годам я была уже настоящей медсестрой. Справлялась сама, делала уколы еще и соседу - у него не заживали раны. Грудь отца была страшной, семь рваных швов сделали ее как будто обожжено. Сколько же боли он вытерпел!

7 ноября 1954 года кругом гремела музыка, был праздник. А папа умирал. Я делала ему уколы, гладила, открыла окно, ничего не помогало. Он взял меня за руку, его рука слабела, папа прошептал: «Всегда борись», - он все искал, кого-то глазами и молчал. Я поняла, что он ищет глазами маму и Юру. Мама почувствовала, она была в школе с детьми, прибежала домой вся в пыли,

кинулась к папе, он попытался ее обнять, но уже не смог. Мама громко закричала, а я упала и потеряла сознание.

Похороны я почти не помню. А вскоре в наш дом опять пришла беда. С нами жил дедушка, тоже фронтовик, попал в окружение. Он неделю пробыл в болоте с простреленными ногами. Им помогли подошедшие наши войска. Только на ноги он больше не встал, они висели как плети, передвигался на двух костылях, но никогда не просил помощи. Да и помочь было некому, в доме была только я, маленькая девочка. Дед был хорошим сапожником. Он сделал себе стул, и сколько помню его, с утра до ночи чинил и шил из всякого «рванья» обувь. Ни с кого не просил платы, тогда все помогали друг другу бесплатно. Тем, у кого не вернулись с фронта мужчины, было еще тяжелее. Дедушка пережил папу только на один месяц. Мой дед Иван умер вслед за ним.

Маминого старшего брата я видела только на фотографии, с первых дней войны учитель математики добровольцем ушел на фронт, от него не пришло ни единого письма. Бабушка все время плакала над маленьким листочком, я никак не понимала, почему. Только потом, когда подросла, мне сказали, что это был за листочек, в нем было сказано, что мой дядя Миша пропал без вести. Одновременно с дядей Мишей ушел и средний брат, он прошел почти всю войну с небольшими ранениями. По окончанию войны, весной 1945 года пришла похоронка на моего дядю Володю. Он подорвался на мине, не дожив до победы всего один месяц. Мама говорила, что в этот год особо красиво цвели сады. А бабушка заболела, я плохо ее помню, была слишком маленькая. Почему - то врезалось в память, как она плакала над листочком и как везли гроб с бабушкой на лошади, а мы, внуки, сидели рядом, и было очень страшно.

Я рассказала тебе только о самых близких, а всего с дальними родственниками, в нашей семье погибло десять человек. Всегда снимай шапку перед памятниками воинам, это памятники твоим родным!


Возврат к списку